Жизнь и любовь Георгия Натансона
23 мая отметит 90-летний юбилей народный артист России, кинорежиссер и сценарист Георгий Григорьевич Натансон.
Несмотря на солидный возраст, он полон энергии и творческих планов. С юбиляром встретилась обозреватель «Известий» Вита Рамм.
известия: Насколько мне известно, вы давно вынашиваете проект художественного фильма о Михаиле Булгакове. Но вот уже и 120-летие писателя отметили, а картина к юбилею не появилась…
Георгий Натансон: Сценарий я отнес в Госкино, которое возглавлял в те годы Армен Медведев. Долго не было ответа, пока один из его помощников мне не сказал: «Георгий Григорьевич, ну кому нужен сегодня ваш МХАТ, ваш Булгаков?» И все. А за это десятилетие не стало драматурга Самуила Алешина, с которым мы вместе сочиняли сценарий, ушел из жизни мой любимый композитор Свиридов, который уже начинал писать музыку к фильму. Уже нет Янковского, которого я видел в роли Булгакова. Но я не теряю надежды.
Мы с Алешиным опирались на дневники жены писателя Елены Сергеевны. Среди действующих лиц — Станиславский, Немирович-Данченко, актеры Художественного театра, Ахматова, Пастернак, Мандельштам, Сталин. Мы нашли один удивительный факт: Антуан де Сент-Экзюпери весной 1935 года прилетал в Москву в командировку от французской газеты «Пари-суар». Он не только летал у нас на самом большом в мире самолете «Максим Горький», но и встречался с Михаилом Афанасьевичем. Булгаков свободно говорил по-французски. Оказалось, Экзюпери читал «Белую гвардию» — в Париже жил родной брат Булгакова, у которого была рукопись. Экзюпери спрашивал, почему Сталин так интересуется произведениями Булгакова. Тот ответил, что и для него это является тайной.
Известно ведь, что Сталин смотрел «Дни Турбиных» семнадцать раз. И в нашем сценарий есть эпизод, где он спрашивает Немировича-Данченко: «Почему я не вижу в репертуаре “Дни Турбиных”?» Режиссер ответил, что Главрепертком запретил спектакль. «Дураки у вас там, в Главреперткоме», — сказал Сталин. На следующий день в театр позвонил председатель правительственной комиссии по руководству Большим и художественными театрами Авель Енукидзе и спросил, сколько нужно времени, чтобы восстановить спектакль. Немирович-Данченко объяснял, что уже и декорации сломаны. Но было сказано, что через месяц Сталин будет смотреть «Дни Турбиных». И театр успел.
и: Среди кинематографистов вы славитесь как большой театрал. Откуда такая «смежная» любовь?
Натансон: Первый спектакль в Художественном театре я посмотрел, когда мне было четырнадцать лет. Попасть туда стоило огромных трудов. Но мне повезло. Муж моей родной тетки был директором актерского санатория в Ессентуках. Однажды он взял меня к себе на все лето, и там я познакомился с Марком Прудкиным, Львом Свердлиным, со скульптором Верой Мухиной, потрясающей красоты женщиной. Как-то раз в семь утра к моему дяде постучались. На пороге стояла возмущенная Вера Игнатьевна: «Меня этой ночью чуть не изнасиловали! Этот (она назвала фамилию народного артиста, а я не буду, чтобы не смущать потомков) забрался по карнизу в мой номер и залез в постель. Я дала ему отпор и требую, чтобы его немедленно выслали из санатория!» Дядя удивился — ведь Мухина жила на третьем этаже — и пообещал разобраться. Но его вмешательство в итоге не понадобилось. Мухина простила своего поклонника, и, кажется, между ними состоялся роман.
и: Может, продюсеры думают, что ваш возраст станет помехой столь большой работе?
Натансон: А кто им мешает сказать мне честно? Они не знают, что с 2002 года я снял два документальных фильма о Михаиле Булгакове, в 2009-м — документальную картину «Да здравствует королева, виват!» о Татьяне Дорониной, а в прошлом году в прокате был альманах «Москва, я люблю тебя!». Там работали 18 режиссеров, и я в том числе. Я не привык отступать и в более сложные времена. Когда в 1953 году шла борьба с космополитами и меня уволили с «Мосфильма», я написал письмо первому секретарю московского комитета партии Никите Хрущеву. И добился возвращения на студию.
и: В нынешние времена уже нет такой партии, которая могла бы приказать департаменту по кино профинансировать ваш проект о Булгакове и МХАТе…
Натансон: И сейчас можно бороться. Я отправил сценарий Владимиру Путину. Владимир Владимирович передал мой вопрос министру культуры Александру Авдееву. Правда, номер, который мне дали, чтобы записаться на прием к министру, не отвечает. Оглядываясь назад, могу сказать, что в советские времена попасть к министру кино было легче, чем сейчас. Устав звонить, я послал сценарий с просьбой о поддержке в Конституционный суд и новому мэру Москвы Сергею Собянину. Уже побывал в мэрии. Там мне пообещали достать к июлю деньги для съемок.
и: Вы перечисляли действующих лиц будущего фильма — это грандиозные фигуры отечественной культуры. Найдутся ли сегодня актеры, которые смогут их сыграть?
Натансон: По Руси надо проехать! В провинциальных театрах, я уверен, есть прекрасные артисты, о которых мы не знаем. Если бы не кино, кто, кроме питерских и московских театралов, узнал бы о существовании Татьяны Дорониной? В 1965 году я поехал в Ленинград, в БДТ Товстоногова, — посмотреть спектакль «Старшая сестра». А потом пришел к Татьяне Васильевне и предложил ей сниматься в «Старшей сестре». А на сцене питерского «Ленкома» увидел Наташу Тенякову. Правда, сниматься она согласилась не сразу, не верила в свою судьбу в кинематографе. Худсовету «Мосфильма» обе актрисы не понравились. Про Доронину было сказано, что «этой девушке кино противопоказано, говорит шепотом, с манерным придыханием». Что я мог сделать против решения лауреатов Сталинских и Ленинских премий? Но решил бороться за свой фильм и впервые в жизни записался на прием к председателю Госкино СССР Алексею Романову. Робел до слез. Романов решил показать кинопробы на заседании коллегии Госкино. Это был первый случай, когда судьба одного фильма зависела от министров кино всех союзных республик. И они дали добро.
и: С фильмом «Еще раз про любовь» вы вошли в историю как режиссер первой постельной сцены в советском кинематографе.
Натансон: Мне хотелось нежного, романтического эпизода. Для Татьяны Васильевны мы поставили ширмочку, чтобы было где раздеться. На мой взгляд, она сыграла прекрасно. Только большая актриса могла заплакать в финале сцены одной-единственной слезой. А Саша Лазарев, царство ему небесное, очень стеснялся. В постель лег не только в брюках, но и в ботинках. В тот момент на площадке находился необходимый минимум людей: ассистент оператора, гример, оператор Владимир Николаев. Доронина ценила его талант за «Балладу о солдате», за «Председателя», доверяла ему. В честь него даже поменяла имя командира лайнера. По сценарию герой Ефремова назывался Сергей Иванов, но во время съемок Татьяна Васильевна сказала: «Вас приветствует пилот первого класса Владимир Николаев». Так и осталось. Доронина вообще умеет ценить чужой талант. Она не завистница.
и: Вы трижды снимали Доронину. Значит, не боялись ее сильного характера?
Натансон: Я уже многие годы произношу слова любви в ее адрес. Только ради нее я затеял фильм «Еще раз про любовь». Товстоногов отпускал ее сниматься, но от спектаклей не освобождал, на Дорониной держался репертуар БДТ. Моталась она из Ленинграда в Москву, уставала, я видел, но не жаловалась. Только просила номер снять получше. И я всякие попытки администраторов сэкономить пресекал. Старался ее беречь. Когда Доронина с чем-то не соглашалась, у нее лицо становилось жестче, а это не годилось для роли. Поэтому убеждать ее я старался мягко. И с Олегом Ефремовым у них тогда были прекрасные отношения. Никто не мог предположить, что в итоге они разой-дутся по разным театрам.
и: И Доронину будут склонять по этому поводу последними словами…
Натансон: Она могла пойти и с Ефремовым, ее же не увольняли из театра. Но совесть ей не позволила бросить своих коллег. Она спасла от нищеты многих актеров и выдержала весь груз негатива. Только сильная личность на такое способна. Я считаю, Доронина совершила творческий и человеческий подвиг.
и: Сразу после «Еще раз про любовь» вы сняли фильм «Посол Советского Союза» с Юлией Борисовой в главной роли. Съемки проходили в Стокгольме. Для 1969 года такая экспедиция в капиталистическую страну была уникальным делом.
Натансон: Фильм снимался по государственному заказу, к столетию Ленина. Прообразом главной героини была Александра Коллонтай. Поэтому никаких препятствий для загранкомандировки у съемочной группы не было. А Стокгольм мне запомнился огромным торговым центром напротив гостиницы, где жила наша группа. На фасаде этого магазина висел большой портрет Ленина. Мы очень удивлялись, пока нам не перевели слова с плаката: «Вождь русских большевиков Владимир Ленин купил у нас шляпу, костюм и пальто и уехал в Россию делать революцию. Покупайте одежду в нашем универмаге»…
